Волки
Волки — не в лесу.
Женщина, бежавшая от всех, заперта на зиму в посёлке, из которого не выйти живым, — и спасение теперь только в тех, от кого она всю жизнь убегала.
В подпол Аня спускаться не хотела.
Крышку лаза она откинула ещё утром — и весь день обходила чёрную дыру посреди кухни по дуге, как прорубь. По ступеням провисла паутина, под лестницей в темноте кто-то прошуршал и затих — мыши, ясно, кто ж ещё. Тянуло холодом и сыростью, где-то мерно капало: натекало, видать, всю осень, пока некому было вычерпать.
Тридцать восемь лет, полстраны объездила по работе, а лезть в материн подпол боязно, как в семь. Хотя весь дом, считай, там, внизу — банки да картошка, всё мамино хозяйство, которое надо разобрать и сбыть, — за тем и приехала, на три дня, как думала, а шёл уже седьмой.
Аня нашарила выключатель у лаза. Лампочка внизу горела жёлтая, вполнакала, света хватало на верхние ступени, а дальше всё тонуло в потёмках. Легче не стало. Чертыхнулась — негромко, для порядка — и полезла.
Внизу был холод — не зимний, а тот погребной, что не уходит и в июле. Доставал сквозь рукава. Пахло землёй и старой картошкой. Полки тянулись по обе руки: морковь в песке, лук в капроновых чулках под потолком, бочонок квашеной капусты. У матери тут всегда была полная чаша. Аня ещё с лестницы, не думая, прикинула, сколько всего и на сколько станет: за то, чтобы считать чужие запасы, ей и платили. Считать было не для кого, а всё одно считалось.
Банки стояли рядами, на каждой — рука матери: мать всё подписывала. «Вишн. б/кост.», «огур. 25», «помид. зел.», компоты без счёта. Аня сняла одну — огурцы, мелкие, в палец, — повертела. Мать закатывала их за лето до того, как слегла, метила каждую крышку, будто кто-то стал бы гадать, что внутри. Будто кто-то вообще сюда спустится. Крутила, солила — на семью, которой давно нет: дочь в городе, внук в городе, мужа Аня сдала в архив год назад. А огурцов — на целый полк.
Она взяла три банки, сколько брала за раз, и поднялась по стонущей лесенке наверх.
Объяснение, почему она всё ещё тут, у неё было готовое, гладкое: дом большой, мать держала каждую тряпку с семидесятых, такое за выходные не разгребёшь. Она и сама в это почти верила. Бросить всё и уехать она умела лучше всех — всю жизнь только это и делала, с восемнадцати, и выходило неплохо. А вот доделать и потом уехать — почему-то не получалось.